Наталья Бехтерева. Лабиринты мозга «Клиническая смерть — это не черная яма…»
ЧЕРНЫЙ тоннель, в конце которого виден свет, ощущение, что летишь по этой «трубе», а впереди ожидает что-то хорошее и очень важное, — так описывают свои видения во время клинической смерти многие из тех, кто ее пережил. Что происходит в это время с человеческим мозгом? Правда ли, что душа умирающего выходит из тела? Знаменитый нейрофизиолог Наталья БЕХТЕРЕВА изучает мозг уже полвека и наблюдала десятки возвращений «оттуда», работая в реанимации.
Взвесить душу
— НАТАЛЬЯ Петровна, где место души — в головном мозге, спинном, в сердце, в желудке?
— Это все будет гадание на кофейной гуще, кто бы вам ни ответил. Можно сказать — «во всем организме» или «вне организма, где-то рядом». Я думаю, этой субстанции не нужно места. Если она есть, то во всем теле. Что-то, пронизывающее весь организм, чему не мешают ни стены, ни двери, ни потолки. Душой, за неимением лучших формулировок, называют, например, и то, что будто бы выходит из тела, когда человек умирает.
— Сознание и душа — синонимы?
— Для меня — нет. Насчет сознания есть много формулировок, одна другой хуже. Годится и такая: «Осознание себя в окружающем мире». Когда человек приходит в чувство после обморока, первое, что он начинает понимать, — рядом есть что-то, кроме него самого. Хотя в бессознательном состоянии мозг тоже воспринимает информацию. Иногда больные, очнувшись, рассказывают о том, чего не могли видеть. А душа… что такое душа, я не знаю. Говорю вам, как есть. Пытались даже взвешивать душу. Какие-то очень небольшие граммы получаются. Я не очень верю в это. При умирании в теле человека происходит тысяча процессов. Может быть, оно просто худеет? Доказать, что это именно «душа отлетела», нельзя.
— Вы можете точно сказать, где находится наше сознание? В мозге?
— Сознание — феномен мозга, хотя и очень зависимый от состояния тела. Вы можете лишить человека сознания, пережав ему двумя пальцами шейную артерию, изменить кровоток, но это очень опасно. Это результат деятельности, я бы даже сказала — жизни мозга. Так точнее. Когда вы просыпаетесь, в ту же секунду приходите в сознание. «Оживает» сразу весь организм. Как будто одновременно включаются все лампочки.
Сон после смерти
— ЧТО в минуты клинической смерти происходит с мозгом и сознанием? Можете описать картину?
— Мне кажется, мозг умирает не тогда, когда в сосуды в течение шести минут не поступает кислород, а в момент, когда он наконец начинает поступать. Все продукты не очень совершенного обмена веществ «наваливаются» на мозг и добивают его. Я какое-то время работала в реанимации Военно-медицинской академии и наблюдала, как это происходит. Самый страшный период — когда врачи выводят человека из критического состояния и возвращают к жизни.
Некоторые случаи видений и «возвращений» после клинической смерти кажутся мне убедительными. Они бывают такие красивые! Об одном мне рассказал врач Андрей Гнездилов — он потом работал в хосписе. Однажды во время операции он наблюдал за больной, которая пережила клиническую смерть, а потом, очнувшись, рассказала необычный сон. Этот сон Гнездилову удалось подтвердить. Действительно, описанная женщиной ситуация происходила на большом расстоянии от операционной, и все детали совпали.
Но так бывает не всегда. Когда начался первый бум изучения феномена «жизни после смерти», на одном из заседаний президент Академии медицинских наук Блохин спросил академика Арутюнова, который дважды переживал клиническую смерть, что же он все-таки видел. Арутюнов ответил: «Всего-навсего — черную яму». Что же это такое? Он все видел, но забыл? Или на самом деле ничего не было? Что это — феномен умирающего мозга? Это ведь подходит только для клинической смерти. А что касается биологической — вот оттуда уж действительно никто не возвращался. Хотя у некоторых священнослужителей, в частности у Серафима Роуза, есть свидетельства и о таких возвращениях.
— Если вы не атеист и верите в существование души, значит, сами не испытываете страха перед смертью…
— Говорят, что страх ожидания смерти во много раз страшнее ее самой. У Джека Лондона есть рассказ про человека, который хотел украсть собачью упряжку. Собаки покусали его. Человек истек кровью и умер. А перед этим произнес: «Люди оболгали смерть». Страшна не смерть, а умирание.
— Певец Сергей Захаров рассказывал, что в момент собственной клинической смерти видел и слышал все, что происходило вокруг, как бы со стороны: действия и переговоры реанимационной бригады, как принесли дефибриллятор и даже батарейки от пульта управления телевизором в пыли за шкафом, которые он потерял накануне. После этого Захаров перестал бояться умереть.
— Мне трудно сказать, что именно он пережил. Может быть, это тоже результат деятельности умирающего мозга. Почему мы иногда видим окружающее как бы со стороны? Не исключено, что в экстремальные моменты в мозге включаются не только обычные механизмы видения, но и механизмы голографической природы. Например, при родах: по нашим исследованиям, у нескольких процентов рожениц тоже бывает состояние, как если бы «душа» выходит наружу. Рожающие женщины ощущают себя вне тела, наблюдая за происходящим со стороны. И в это время не чувствуют боли. Я не знаю, что это такое — краткая клиническая смерть или феномен, связанный с мозгом. Больше похоже на последнее.
________________________________________
Из тела — с помощью электрошока
ШВЕЙЦАРСКИЙ профессор Олаф Бланк после наблюдений за состоянием своих пациентов в госпитале Женевского университета пришел к выводу: феномен, известный как «выход души из тела» во время клинической смерти, может быть вызван электростимуляцией мозга. В момент обработки током зоны мозга, ответственной за синтез зрительной информации, происходят нарушения восприятия, и больные испытывают чувство необыкновенной легкости, полета, душа как бы парит под потолком. В этот момент человек видит со стороны не только себя, но и то, что находится рядом.
В западных научных кругах появилось и такое предположение: сознание человека не связано с мозгом, а лишь использует серое вещество как приемник и передатчик мысленных сигналов, которые преобразуются в поступки и эмоции. Пока неясно, откуда в мозг поступают эти сигналы. Может, извне?

Статья: Извилистый путь мысли

Карма семьи
— НАТАЛЬЯ ПЕТРОВНА, ваш сын Святослав сказал: «Когда идея овладевает мамой, она становится материальной силой». Кто вам ближе по духу — Галилей, который, стоя на коленях, отрекся от учения Коперника, или Джордано Бруно, взошедший на костер за свои убеждения?
— Передо мной как перед ученым не стоял костер (или расстрел — это современнее). Поэтому трудно сказать, чью судьбу я бы выбрала. Как бы я поступила перед лицом смерти? Я не верю тем, кто говорит, будто ничего не боится. Страшно всем. А вот как можно жить, преодолевая страх, показано в фильме «Страсти по Христу». Эта убежденность выше инстинкта самосохранения… Хотя к тому, чтобы отречься от своих научных принципов, меня склоняли не однажды.
— По легенде ваш дед, психиатр и невропатолог Владимир Бехтерев, был отравлен, после того как он поставил Сталину диагноз «паранойя». Родителей репрессировали, а вы сами попали в детдом. И теперь Комиссия по лженауке преследует вас. Просто «карма семьи»!
— Не знаю, правда ли, что дед поставил такой диагноз Сталину. Но известно, что в результате визита к Ленину Бехтерев сказал, что у вождя — сифилис мозга. Если деда и убрали, то затем, чтобы он, не дай бог, не обмолвился среди медиков о поставленном диагнозе. Мой отец считал, что исполнителем этого черного дела стала вторая жена деда Берта Яковлевна, хотя те, кто видел их вместе, говорили, что она относилась к мужу с симпатией. Она была членом партии, а в те годы это тоже было «диагнозом»… Мой отец, инженер и изобретатель Петр Бехтерев, был расстрелян, мать отбывала срок в лагере в Мордовии. Может быть, заманчиво было бы ответить вам, что я сама — мученица в науке. Ну уж нет!
Озарение общества
— НЕКОТОРЫЕ состояния души и обстоятельства жизни трудно объяснить логикой: роковая любовь, судьба-предопределенность, склонность к самоубийству, озарение как пик творчества, интуиция — «шестое чувство», ясновидение, вещие сны. Все это кажется ирреальным, как иное измерение. Это продукт мозга?
— Отвечу так: «Не только мозга, но мозга — обязательно». Как ни обидно, но нередко кажется, что в том, что касается личной жизни, мы полностью свободны лишь в мелочах. Кстати, что-то похожее сказала мне Ванга, когда я приезжала к ней в Болгарию.
— Говорят, что мозг — это только приемник, рецептор, через который душа воспринимает мир…
— Я уверена, что мозг — далеко не только рецептор! Не все его тайны еще раскрыты.
— А почему мы не можем читать мысли друг друга?
— Наверное, если бы это было, то угасла бы жизнь в социуме. Обществу это невыгодно. У него тоже работает инстинкт самосохранения. Но бывает, что ясновидение как бы проявляется — например, когда матери на большом расстоянии чувствуют, что с их ребенком случилась беда. Эта связь возникает еще в утробе. Или вещие сны: редко, но бывает.
— Мозг больного человека отличается от мозга здорового?
— Конечно! Обычно мозг борется с болезнью. Но, если ему не удается справиться с недугом, он за неимением лучшего приспосабливается к нему. Чтобы побороть болезнь, нужно пошатнуть эту систему.
— Вы говорите о мозге так, будто он — отдельный организм, как бы «существо в существе»!
— Вы правы. Иногда он меня поражает. Общество живет по тем же законам, что и мозг! Например, во время шоковой терапии в 90-х многим стало страшно. А мне — нет. Для меня это была дестабилизация, пришедшая на смену патологии. Мы начали выздоравливать через шок. Хотя терапия и затянулась…
Буря в мозге
— ВЫ ОБНАРУЖИЛИ в сером веществе особый механизм — детектор ошибок — и сказали, что, как вам кажется, нашли жемчужину. Откуда такая аналогия?
— Я люблю повесть Стейнбека «Жемчужина». Ее герои, ныряльщики, говорят: чтобы найти стоящую жемчужину, нужно хотеть этого, но не слишком. Это особое состояние сознания, и бывает, в нем и приходит озарение. Помните Архимеда с его «Эврикой!»? Я испытала это на себе: дважды в жизни формулы теорий приходили ко мне именно так… Я не сразу верила в свое счастье, когда встречалась с умными законами мозга. Как красивы и безупречны формулировки, которые мы получаем как бы ниоткуда! А детектор ошибок! У мозга есть свой блок самосохранения и защиты — вроде предохранителя. Он охраняет сам себя от того, чтобы шквал негативных эмоций не захватил его целиком.
— Ваш детектор — добро или зло для творчества? Он способствует полету творческой мысли или тормозит его?
— Вначале мне казалось, что он, конечно, должен только мешать. Творчество — всегда создание чего-то нового, а детектор вроде бы сличает это «что-то» с матрицей и, если есть нестыковки, принимает меры. То есть, когда вы готовы воспарить, как бы одергивает: «Не лезь туда, остановись, неприятностей не оберешься!» Но сейчас я думаю, что он может и помогать, чтобы мы не тратили силы на изобретение велосипеда.
— Что же это все-таки за состояние, в которое нужно впасть, чтобы тебя озарило? «Мозговой штурм»? Отрешенность? Своего рода транс, когда можно воспринимать «внутренний голос» или «глас свыше»?
— Я могла бы вам ответить как в таблице умножения: «Для озарения необходима активация определенных областей мозга, в том числе, вероятно, 39-го и 40-го поля по Бродману». Но если не лезть в такие дебри, то вы просто не должны быть слишком взволнованны или, напротив, равнодушны. Нужно чуть-чуть отстраненности и вместе с тем долгой сосредоточенности на проблеме. И тогда, быть может, мозг включит скрытые резервы.
— Мастера культуры описывают момент творчества так: «Начал творить, а очнулся спустя два часа». Что происходит в это время?
— Все дело в эмоциональном накале. Такое случается и в момент беды. Бывает, человек увидит что-то ужасное, например признаки неизлечимой болезни у близкого человека. Из-за сильного шока он может забыть об этом, и останется смутное чувство — «что-то произошло». Так же и с творчеством. Помните, как воскликнул Пушкин, когда писал «Евгения Онегина»: «Что со мной выкинула эта Татьяна?! Она вышла замуж!..» А еще меня поражают защитные механизмы в мозге актеров, которые позволяют им выжить под натиском бурь эмоций.
— Вы пытаетесь доказать существование альтернативного зрения. Это что, способность видеть сквозь стены?
— Эту «жемчужину» не я открыла, мы лишь изучаем ее. Феномен, по-видимому, связан не только с мозгом, но и с органами чувств. Люди, обученные такому восприятию, могут видеть сквозь непрозрачные очки: читать, различать предметы и т. д. Такое впечатление, что тут действуют и другие каналы передачи информации в мозг помимо глаз. «Альтернативно видящие» способны даже опознавать объекты на мониторе. Но это не значит, что можно поставить перед испытуемым доску и он будет смотреть сквозь нее. Хотя обучить этому, вероятно, реально, если дать человеку привыкнуть к доске и необычной ситуации.
— Эти исследования не дают покоя Комиссии по лженауке и низводятся к уровню циркониевых браслетов и знахарства. Вас, ученого с мировым именем, это не обижает?
— Обиды нет. Но жаль, что другие мои работы не вызывают столь пристального внимания!
— А вам не кажется, что весь сыр-бор вокруг «лженауки» объясняется тем, что сама наука в России довольно ортодоксальна? Вот вас и сделали еретиком!
— Многое из того, что мы изучаем, признано и даже вошло в учебники. Самое глупое, что я могу сделать, — противопоставить себя науке. Ничего подобного! Живу в науке, как и все. Не нужно даже славы. Ортодоксальность может цементировать фундамент, а новое, если оно верно, постепенно приобретает черты ортодоксальности, и тогда появляется «новое» новое и т. д. Просто на пути в глубины мозга может быть чуть больше непознанного, и потому иногда кажется, что я продираюсь сквозь колючий кустарник. Какой я еретик? Ужасно неуютно на костре!